February 27th, 2012

Bukashka

утраты

 Оказывается, вчера умер Erland Josephson.
А несколькими днями раньше умер Асар Эппель, один из тех моих любимых писателей, про которых я обычно людям не рассказываю, потому что ревную и не хочу делиться. Я хотела написать об этом раньше, рассказать о своей потере, но некстати подвернулась новость о кончине тов. Воротникова, который вместе с тт Слюньковым и Зайковым и другими официальными лицами встречал у трапа самолета иностранные делегации, и спутала мне карты.
Bukashka

мемуар про масленицу

 Подзамочный пост у френда разбудил во мне воспоминания о том, как тридцать лет назад праздновали масленицу в детских дошкольных учреждениях. То есть в одном учреждении. В моем детсаду это называлось "праздник русской зимы" (про масленицу стыдливо умалчивали). Воспитательницы заранее рисовали акварелью по утоптанному снегу на площадке цветные круги (просто для красоты), а в масленичное воскресенье дети приходили с родителями, и не утром, а в человеческое время, часов в двенадцать. Самого праздника я не помню, помню только каких-то нарумяненных женщин в пестрых шалях и вроде бы кокошниках (мама говорит, что это были переодетые воспитательницы). Вероятно, были какие-нибудь танцы-песни и бег наперегонки для желающих. А потом всем раздавали блины с повидлом и наливали из алюминиевых чайников кружечку сладкого-пресладкого детсадовского чаю. (Мама уверяет, что дополнительных денег на это не собирали. Списков на входе тоже не было.)
 Замечательный был праздник. Блины были вкусные, но это не главное. А главное было волшебное ощущение безопасности. Никто не будил меня в темноте. Я пришла с мамой, и она держит меня за руку и никуда не уйдет. Воспитательницы внезапно добрые. Никто не будет меня ругать и никуда не потащит. Все развлечения исключительно добровольные (вот на первое июня всех наряжали в чешки, трусы и белые майки, расставляли на той же площадке, и нужно было под музыку делать какие-то движения то с мячом, то с обручем, очень было неприятно, и тут уж никакой добровольности не предусматривалось). Можно смотреть, как другие соревнуются и даже за кого-нибудь болеть, а меня никто не погонит бежать эстафету с развивающими заданиями.
 Так языческая карнавальная стихия побеждала унылую советскую педагогику. Была бы я поумнее, написала бы что-нибудь из Бахтина, а так конец моему мемуару.